Век частной криминалистики

13:05
20
Век частной криминалистики

Интервью с Алексеем АЛГАЗИНЫМ – кандидатом юридических наук, практикующим юристом, криминалистом, руководителем правового холдинга «Закон», директором ООО «Бюро судебных экспертиз». 

– Алексей Игоревич, расскажите, как Вы пришли в частную юридическую практику после работы в МВД. 

– Всё случилось, конечно, не сразу, а поэтапно. После окончания Омской школы милиции я поработал следователем БЭП, потом закончил адъюнктуру, работал на кафедре криминалистики. После защиты диссертации по противодействию страховому мошенничеству меня пригласили организовать службу безопасности одной из крупнейших страховых компаний Омска.

Я создал структуру, отвечающую за безопасность – «Отдел расследования страховых событий» по принципу работы отдела уголовного розыска с элементами западных детективных агентств. Аналогов данному подразделению на тот момент не было в страховых компаниях страны. Впоследствии этот опыт был внедрён в крупнейшие компании России и СНГ. 

Так меня увлекла частная юриспруденция и криминалистика. Надеюсь, у меня получается.

– Как Вы оцениваете, изменился ли рынок юридических услуг за последнее время?

– За 20 лет собственной юридической практики могу сказать, что рынок юридических услуг в России значительно изменился. Количество юридических фирм, адвокатов и частнопрактикующих юристов увеличилось по стране в сотни раз. Например, только в Омске два лучших юридических вуза – ОмГУ и Омская академия МВД России – каждый год выпускают новых специалистов; прибавьте к ним юристов, которые ушли из правоохранительной системы и теперь осваивают частную практику.

Что касается качества юридической помощи, то здесь так же, как, например, в медицине: высококлассных и профессиональных специалистов, которые могут придумать нестандартное и эффективное решение сложной ситуации, по-прежнему мало и они «нарасхват». 

Например, в нашем холдинге «ЗАКОН» в рамках проекта VIPRAVO, где с клиентами по сложным делам работают только кандидаты юридических наук, запись ведётся на недели вперёд.

Интересно, что изменился способ поиска юристов. Раньше юристы открывали офисы около судов, а клиенты, проходя мимо, заходили ли искали юристов среди родственников и знакомых по принципу «ты ж юрист». Теперь поиск юриста, происходит как заказ суши или такси – через поисковик в интернете. 

– В этом году в СМИ появлялась информация о юристах-мошенниках. Как Вы можете прокомментировать это явление?

Да, к сожалению, появились новые способы обмана, которые затронули и рынок правовых услуг. Так, например, некоторые юристы-мошенники используют активную рекламу с ключевыми словами – «избавим от долгов», «вернём деньги», «возместим ущерб», а дальше либо завышают стоимость услуг в десятки раз и создают видимость работы, либо, используя договор с клиентом, «бомбят» суды потребительскими исками к банкам, страховым компаниям, автосалонам и другим организациям.

Три года назад на международной правовой конференции в Москве я озвучил термин «исковое мошенничество» – то есть обман с использованием судебной системы рассмотрения исков.

В качестве громкого примера искового мошенничества могу привести деятельность организованных преступных групп Волгограда, в разоблачении которых мне довелось поучаствовать. Мошенники создали несколько юридических фирм для обмана страховых компаний путём подачи исков о взыскании завышенных страховых выплат. Автомобилисты, заключая договоры уступки права требования с этими юристами, не знали, что копеечный ущерб от ДТП в суде превращался в стотысячные иски. Юридические фирмы мошенников, подавая в неделю сотни исков, взыскивали миллионы. Примечательно, что возглавляли этот преступный синдикат депутаты местного законодательного собрания, а офис одной из фирм находился напротив здания Следственного комитета.

Доказывание деятельности преступных групп происходило по нестандартной для России схеме. По приглашению компании «Росгосстрах», с которой мы давно сотрудничаем, я, как внешний консультант, провёл обучение волгоградских оперативников и следователей методам выявления мошенничества в автостраховании (такой приём привлечения консультантов для расследования используют в ФБР), а через два дня участники преступных групп были арестованы. Про деятельность преступных групп исковых мошенников Волгограда сняли документальный фильм «Аварии призраки».

– Как юрист с опытом, Вы можете назвать слагаемые успешного юриста? Что для этого нужно?

– Я уверен, что в юриспруденции, как и в другой профессии, чтобы делать свою работу хорошо, нужно её любить. Кроме того, осуществление защиты клиента по делу требует творческого, креативного подхода. Надо всегда придумывать что-нибудь новое! Для меня юристы делятся на две категории: те, которые используют уже сложившуюся судебную практику, и те, кто эту судебную практику создаёт. Вторые всегда сильнее, увереннее, у их клиентов больше шансов на успех. 

Как это ни банально, юрист должен быть хорошим человеком, иначе он не сможет восстановить справедливость, найти правду, предаст своего клиента.

Юрист обязан сопереживать клиенту, делить с ним победу и поражение.

Что касается профессиональных качеств юриста, то профессионализм, конечно, должен быть на первом месте. Безусловно, клиенту приятно, когда его юрист хорошо одет, красиво говорит, ездит на приличной машине, и в его офисе вкусный кофе. Но какой в этом толк, если этот «приятный» юрист с треском проигрывает дела в судах?

– Насколько, на Ваш взгляд, важна самореклама для юриста?

– Отвечу так. В СМИ сейчас достаточно примеров громких дел, где именитые, яркие адвокаты, увлекаясь пиаром, проигрывают в общем не самые сложные дела.

Конечно, сегодня для юристов, которые занимаются частной практикой, очень важно правильное позиционирование и грамотное продвижение в СМИ и соцсетях, но за саморекламой и личным брендом должны стоять реальные знания, практика и умение побеждать. Селфи на фоне судебных атрибутов выглядят эффектно, но не добавляет профессионального таланта юристу.

– Расскажите о деятельности Вашего криминалистического проекта – Бюро судебных экспертиз. Проводили ли Вы экспертизы по громким делам?

– Экспертное направление мне очень близко с учётом опыта работы в следствии и на кафедре криминалистики. Я сам как эксперт провожу экспертизы с 1998 года, а с учётом опыта юриста-судебника пришло понимание того, что государственные эксперты не всегда справляются с задачами доказывания. Сегодня наше Бюро входит в число лидеров среди российских частных экспертных организаций, мы проводим независимые экспертизы по более сорока экспертным направлениям, имеем представительства в Омске, Новосибирске, Екатеринбурге, Санкт-Петербурге и Москве. Среди наших заказчиков не только граждане и юридические лица, но и известные адвокаты, федеральные и арбитражные суды, а также Следственный комитет РФ, следственные подразделения МВД, органы МЧС и налоговой службы.

Интересных экспертиз мы провели много. Например, по одному из дел мы проводили экспертизу подписи Стаса МИХАЙЛОВА. По нашумевшему делу о смерти в СИЗО российского предпринимателя и учёного Валерия ПШЕНИЧНОГО я давал развёрнутую криминалистическую консультацию. Омичи наверняка помнят про случаи взрывов газа в Омске и Омской области, в том числе со смертельным исходом. Взрывотехнические экспертизы по этим уголовным делам проводили эксперты нашего Бюро. Пожалуй, самое известное и освещаемое в СМИ дело, по которому наше Бюро проводило экспертизу, – это так называемое «микрофонное дело» Леонида ВОЛКОВА, которого обвиняли в нанесении телесных повреждений журналисту и поломке микрофона. Тогда, по обращению новосибирских адвокатов мы провели сложное исследование по уголовному делу с покадровым анализом видеозаписей, сделанных разными камерами с разных ракурсов. Наши эксперты смогли доказать суду, что применения силы со стороны ВОЛКОВА не было, и микрофон не был повреждён. Подсудимый отделался штрафом. 

– Какие из Ваших первых судебных дел запомнились больше всего?

– Из первых дел мне запомнилось дело, когда дочь обманным путём заставила мать (нашу клиентку) подписать договор дарения и через два года выгнала её на улицу. Выбрав тактику доказывания фактического неисполнения сделки, мы представили в суд все документы и свидетельские показания о том, что мама фактически проживала в квартире и после оформления дарения на дочь, делала ремонт, оплачивала коммунальные услуги и др. То есть сделка была мнимой. Но судья совершенно не слушала наши доводы, зато мило общалась с адвокатом противоположенной стороны. Как оказалось, они являлись бывшими однокурсницами. Судья по отношению к нашей стороне вела себя в процессе грубо, необоснованно отвергала очевидные доказательства и решение вынесла против нашей доверительницы. Мы сделали стенограмму аудиозаписи судебных заседаний, опубликовали статью о судье в СМИ и вместе с апелляцией подали жалобы в областной суд и квалификационную коллегию. Областной суд внимательно отнёсся к нашим доводам, детально исследовал всю ситуацию, отменил решение судьи и принял новое решение в нашу пользу, а квалификационная коллегия вынесла судье замечание. 

Другое более сложное «космическое» дело – когда по приглашению крупнейшей страховой компании, я участвовал в арбитражном споре по делу о падении спутника. Изучив обстоятельства заявленного страхового случая, я установил, что полная гибель спутника фактически не наступила, так как, несмотря на отказ двух двигателей, он работал на резервном двигателе и хоть и отклонился от орбиты, но не критично, и продолжал выполнять свои функции.

– Вы являетесь автором и лектором спецкурсов по праву, безопасности и экспертизе. Расскажите подробнее. 

– Мне нравится преподавать ещё с академии. Помню, как параллельно с занятиями в адъюнктуре я вёл занятия сразу по нескольким предметам (уголовное, гражданское право, арбитражный процесс и др.) в омских вузах и на факультетах среднего юридического образования. Нарабатывал навыки лектора.

Вот уже 18 лет я провожу авторские семинары для служб безопасности и юридических подразделений страховых компаний и банков России и СНГ.

В Омске мы организовали семинары для юристов и адвокатов по вопросам экспертных исследований. Недавно я провёл занятия по судебной экспертизе для мировых судей Омска и Омской области, основанные на опыте проведения экспертиз нашим Бюро.

– В этом году у легендарного милицейского вуза – Омской академии МВД был юбилей. 

– В этом году нашей родной «Вышке» исполнилось 100 лет. Празднование юбилея перенесли по причинам пандемии, но когда оно состоится, уверен, это будет грандиозно! Школа милиции для меня – это не только высокий уровень профессиональных знаний, это, прежде всего, дружба и взаимовыручка выпускников, где бы кто ни работал. На нашем выпуске 96-го года практически все полковники и есть даже несколько генералов. Этим стоит гордиться!

– Как Вы думаете, есть перспективы изменения правосознания общества в лучшую сторону?

– Думаю, мы постепенно идём по пути становления правового государства. Это непросто. Проблема не только в борьбе с коррупцией, преступностью, нарушением прав и экстремизмом. Мы должны научиться, с одной стороны, сами соблюдать закон, даже в малом, а с другой – активно оспаривать любое беззаконие исключительно правовыми методами. Как говорил булгаковский профессор Преображенский, разруха – в головах.

Когда каждый будет не только требовать соблюдения своих прав, но и начнёт исполнять свои обязанности, не злоупотребляя правом, не нарушая права других, то жизнь изменится в лучшую сторону.

Фото © ООО «Бюро судебных экспертиз»

® Информационная поддержкаИсточник: http://kvnews.ru

Оцените новость

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...