«Когда у тебя отпуск или большие перерывы между полётами, становится как-то не по себе»: интервью с

19:20
8
«Когда у тебя отпуск или большие перерывы между полётами, становится как-то не по себе»: интервью с
Мы пообщались со старшим лейтенантом, военнослужащим авиационного отряда Сибирского округа войск национальной гвардии РФ.

Денис Редченко закончил Сызранское высшее военное авиационное училище. Сейчас занимает место справа в кабине вертолёта — он штурман. Непосредственно вертолётом он не управляет, его задача не менее важна — следить за полётом и давать командиру координаты, куда лететь.

Он летает на вертолёте МИ-8. Как говорят, на самом надёжном. Также у него есть допуски к полётам на вертолетах Ансат и боевому МИ-24. Говорит, что по технике пилотирования больше всего нравится последний.

— Есть какая-то отправная точка, с которой началась любовь к небу? Говорят, если один раз попробуешь полетать — любовь к авиации на всю жизнь.
— Когда ехал поступать в училище, я хотел стать инженером — на обеспечение самолетов и вертолетов. Но в училище мне предложили стать лётчиком — долго не думал и согласился. Вообще ничего об этом не знал и даже не понимал, как может вертолет летать.

На первом курсе ничего интересного не было — общие предметы, в конце курса допустили к тренажерам. А уже на втором курсе нас отправили на практику.

— И какие ощущения были при первом полёте?

— Первый раз зашёл в вертолет с парашютом за спиной. Перед полётами любой летчик (в военной авиации, — прим. ред.) должен выполнить два прыжка, чтобы в особых случаях он мог покинуть вертолет в воздухе.

Ощущения были — словами не передать, надо прочувствовать. Первый прыжок, он был неосознанный, совсем не боялся, а второй был страшный, потому что начинаешь осознавать риски.

После первого полета, как и после первого прыжка с парашютом, особо понятно ничего не было, но, скажем так, понравилось (смеётся). После начали «влётываться», понимать, как ведет себя вертолет. Отсюда уже появилась любовь к небу, которая вызывает зависимость. И когда у тебя отпуск или большие перерывы между полетами, становится как-то не по себе.

— У вас есть кто-то в авиации из семьи?

— Нет, я первый. Родители отнеслись к выбору профессии хорошо. У меня отец пытался поступить на лётчика в молодости, но по здоровью не прошёл. Поэтому мне пришлось исполнить его мечту.

— Это самое страшное для лётчика — не пройти по здоровью, получить недопуск к полетам?

— Грубо говоря, да. Было неприятно. Он спортсмен, у него были сломаны уши. И из-за этого, скажем так, его не взяли в авиацию.

— Это глупости, по вашему мнению, или нет, со стороны комиссии — не брать по таким как бы незначительным отклонениям по здоровью?

— Нет, не считаю так. В авиацию в первую очередь проходят те люди, у которых со здоровьем хорошо. Это ответственность. Представьте, если, не дай бог, пройдёт человек, у которого с сердцем плохо. А в полёте бывают такие ситуации, когда приходится понервничать, например в сложных метеорологических условиях. Поэтому человек должен быть и психологически устойчив, и иметь безупречное здоровье.

— Случались ли у вас нештатные ситуации, в которых приходилось «понервничать»?

— На земле срабатывал пожар и всё. Но не сказал бы, что это была особая ситуация. Мы выключились, перестали запускаться, осмотрели вертолет. Сигнал был ложный. В моей практике такого не было. Каждый месяц в период общий подготовки нам приходит оперативная информация по особым случаям со всей страны по нашему типу вертолета. Мы проходим тренажи, «мотаем себе на ус».

— Тяжело ли запоминать это всё? Пилот учится всю свою карьеру.

— Принципиально нового уже нет. База уже заложена, у нас уже автоматически в голове всё срабатывает. Как, например, у нашего бортмеханика Дмитрия Геннадьевича — глаза закрываются, а руки делают.

— Как вы считаете, что в вашей работе самое сложное?

— Самое сложное идёт в период обучения, когда ты только начинаешь. Как только разобрался и понял все принципы, это становится несложно. На протяжении большого периода «вклиниваешься» в работу, всё на автомате.

Хотя нет, самое тяжелое — вставать перед полетом рано утром. (Смеётся.)

— Как относитесь к девушкам в авиации, им сложнее? Есть ли у вас предвзятое отношение к женщинам в этом деле?

— Да не задумывался об этом. Когда только начинал летать, у однокурсников в другой группе была инструктор-женщина. Довольно суровая. Она их научила, они летают — дала им огромный опыт. В авиацию может вообще идти любой, кто хочет. Главное — чтобы здоровье позволяло, и желание было.

— А понимание придет потом?

— Само собой, научат. Не захочет — заставят. (Смеётся.)

— Насколько проявляется ответственность, когда, например, пассажиров везёте?

— Ответственность есть всегда, даже когда их нет на борту. За коллег, ведь друг за друга каждый отвечает. Летаем разными экипажами, они всегда перемешаны.

— Денис, вы стремитесь стать командиром воздушного судна?

— Думаю, к этому стремятся все. Не видел таких людей, кто не хочет этого. Может, кому-то и нравится разглядывать карты, но при управлении вертолетом совсем другие ощущения.

Я отдельно отлётываю несколько часов в месяц, чтобы не утратить навыки. Когда я учился, нас готовили только как командиров. В целом не скажу, что период подготовки КВС затягивается. Если есть топливо и погода — летай, можно за полгода максимум подготовить КВС. Можно и за три месяца пройти.

Я готов хоть сейчас стать командиром. Если у меня спросят: «Хочешь?», — я соглашусь.

Текст и фото: Анастасия Баранова.

Добавить в избранные источники Яндекс.Новостей
Подписаться на канал Яндекс.Дзен
Подписаться на канал ТелеграмИсточник: https://12-kanal.ru

Оцените новость

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...